Мониторинг времени
Главная  Мониторинг времени
Мониторинг времени
Наш Мониторинг времени, длившийся более 4 лет, был завершен в конце марта 2016 года. Главная задача Мониторинга состояла в наблюдении за событиями витка Денег спирали истории России и соответствующих им перекличек в предыдущих витках. Мы отмечали, как взаимодействует прошлое и будущее в настоящем. Сейчас мы вошли в постисторический виток российской истории, в котором характер хода времени качественно меняется, поэтому требуется новый подход к мониторингу событий.
Здесь на суд читателей представлена работа, в которой делается попытка осмысления истории России в контексте завершения общечеловеческой истории. А также даются некоторые положения синтетической теории (диасофии), в рамках которой возникли историософские идеи, положенные в основание Мониторинга времени.
Произведение написано в жанре интервью с автором, что дает больше свободы для изложения мыслей, привносит личностную окраску тексту и вообще делает его более живым. Интервюьер является выдуманным персонажем, но в процессе создания текста заронилось сомнение, так ли это на самом деле. Виртуальный собеседник умело ведет диалог по направлению к задуманной цели, и порой кажется, что грань между реальностью и виртуальностью не так прочна, как нам обычно представляется.


Интервью, которого не было

– Виталий, странное дело, Вы говорите, что Вы меня придумали, а я между тем полон энергии, готов спорить, сомневаться и, главное, я мыслю. Так, может быть, я все-таки существую?

– Вы, мой визави, несомненно, существуете, еще раз подтверждая знаменитую формулу Декарта: «Сомневаюсь, следовательно, мыслю; мыслю, следовательно, существую». Мало кто задумывается о том, что такое существование и тем более о его уровнях. Существовать – значит совершать изменения в мире, и кроме этого оно ничего не значит. Все вещи и явления, от камня до человеческой мысли, производят изменения в мире, и только Абсолют меняет сам мир, и потому лишь он, Абсолют, существует в полном смысле слова.

– Ваши обобщения интересны, я даже припоминаю восточную идею о том, что мир и все, что в нем, – не более чем сон Бога, но хотелось бы что-то понять о статусе моего существования.

– Да, Вы придуманы мной, но… этот факт ничтожен, он снят. Вы спрашиваете меня, а я отвечаю Вам, и я не знаю наперед, о чем Вы меня спросите. Вы – личность, а личность нельзя придумать. Например, настоящий писатель отличается от ненастоящего тем, что он не выдумывает своих героев, а просто вызывает их к бытию. Вот почему литературные герои из великих произведений обладают огромной силой бытия – гораздо более мощной, чем у подавляющего большинства из нас, живущих в материальном мире человеков.

– Знаете, а мы ведь все в чем-то придумываем друг друга и при общении ожидаем друг от друга соответствующего нашему вымыслу поведения. Ну, да ладно. Давайте для начала поговорим о Вас, о Вашей философии, о том, как все начиналось. Вы создали гегелевский сайт hegel.ru, который не только постоянно вываливается за скучные рамки академизма, но и содержит темы, напрямую касающиеся нынешнего жития-бытия и вообще судьбы России и мира в целом. Однако Вас почти нет в Интернете, Ваши труды не украшают полки книжных магазинов. Кто Вы, Виталий Ковалев?

– Так и хочется перефразировать Маяковского: я философ и тем интересен. Когда-то, в юности во мне боролись два влечения – к поэзии и к философии. Победила философия, но поэзия не исчезла, она ушла вглубь философии и живет где-то там, не давая ей поскучнеть. Потом был философский факультет МГУ, аспирантура там же, вся эта высасывающая мозг и душу марксистско-ленинская лабуда, которую поэт не смог вынести, забросил в дальний угол недописанную диссертацию и ушел в мир дворников и сторожей.

– Вы говорите о себе «поэт», но разве после философского факультета Вы не считали себя, хотя бы формально, философом?

– Формально – да, а по существу – нет. Точнее, я чувствовал, что во мне что-то зреет, какая-то непонятная умственная сила, но не более того.
Однажды, в конце аспирантуры, занесло меня в Красноярск, где я жил в раннем детстве, и там в букинистическом магазине мне повезло купить трехтомник сочинений Гегеля. Года два я лишь поглядывал на серые тома, но потом, надолго углубившись в их чтение, я вдруг осознал, зачем на самом деле ездил в Красноярск. Я впервые, после смешной студенческой учебы, где мы лихо «проходили» всяких Платонов и Кантов, прикоснулся к мощному и вместе с тем совершенно прозрачному мышлению Гегеля. Настоящая философская глубина не может быть мутной, потому что лишь тогда, когда сложность мысли венчается внешней простотой, мысль смыкается с самой собой и достигает совершенства. Этот вихрь самодостаточного мышления захватил меня целиком, понес в неизведанные дали и так больше не отпустил. Я стал гегельянцем навеки.

– Но, позвольте, ограничить себя философией Гегеля, когда есть столько прекрасных и, думаю, не менее глубоких мыслителей, – это, по-моему, лишает широты взгляда на вещи, а возможно, смахивает на некоторый фанатизм интеллектуального рода. К тому же гегельянство в образованных кругах давно уже считается, наверное, не без оснований, чем-то архаическим, а то и экзотическим после ярких философских новаций последних полутора веков.

– А я не ограничил себя философией Гегеля. Я даже поставил себе задачу протестировать его мышление на фоне мировой философии. Всю первую половину 80-ых, помимо штудий гегелевских трудов, я посвятил почти ежедневному чтению других авторов, и старых, и постгегелевских. И чем больше расширялся круг моего чтения, чем упорнее я сравнивал Гегеля с другими мыслителями, тем неуклоннее крепла во мне мысль, что философия как явление духа в виде ряда построений развернула исторически свое сущностное многообразие, тогда как в гегелевской системе мысли она была собрана в единое целое. Гегель – это философия как таковая, в чистоте своей сущности, без примесей и диффузий с другими духовными сферами, и потому она лишь по форме, по явлению выглядит «одной из», а по сути есть всеобщая, абсолютная философия. Так бывает повсюду, к примеру, музыка выглядит отдельным видом искусства, но по существу она является субстанцией искусства, его душой и осью. То же с математикой, которая, будучи отдельной наукой, тем не менее представляет собой науку как таковую.

– Слушая Вас, я, кажется, начинаю понемногу менять свой, навеянный совершенно извне, взгляд на философию Гегеля, да, пожалуй, и на гегельянцев, хотя, кроме Вас, никого из них не знаю.

– Быть гегельянцем очень трудно, потому что непросто нашей суетной единичности удержаться на острие чистого мышления, чья энергия всецело растворяет в себе такую дорогую нам отсебятину. Вероятно, поэтому зверь, стоящий под знаменем абсолютного идеализма, почти не встречается в дебрях философской мысли. Но с другой стороны, гегельянец, как говорится, – «красивое имя, высокая честь». Я изо всех сил стараюсь оставаться им.

– Итак, Вы встали на позиции абсолютного идеализма. Что дальше? Просто продолжали изучать Гегеля, пропагандировали его как вершину философии?

– А какой смысл пропагандировать вершину? Если ты на нее взобрался, «весь мир на ладони, ты счастлив и нем и только немного завидуешь тем, другим, у которых вершина еще впереди». С достигнутой вершины есть два пути: или вниз, «в суету городов и в потоки машин», или… Возвращаться вниз я не захотел и выбрал «или».

– Это Ваше загадочное «или», не означает ли оно, что Вы решили двинуться дальше (или выше?) Гегеля? Судя по Вашим словам, превзойти великого идеалиста невозможно, он же, как Вы утверждаете, творец абсолютной философии.

– Вы совершенно правы, дальше предельной формы философии идти невозможно – философски невозможно. Гегель, выйдя на уровень спекулятивного, т.е. самого себя порождающего и поддерживающего, мышления, замкнул философский горизонт, и любое движение постигающей мысли – именно мысли, а не того, что ее лишь бессознательно использует, – в итоге оказывается внутри абсолютного идеализма. Но, с другой стороны, поскольку философия – высшая сфера духа, где достигается максимальная свобода от внешнего, которая только возможна в рамках человеческого бытия, то именно здесь находится дверь, ведущая за пределы этого самого бытия, и более конкретно – она находится в стихии спекулятивного мышления. Однажды мне открылось, что смысл гегелевской философии, как завершенного познания в рамках человеческой истории, заключается в том, чтобы стать фундаментом, отправной точкой для дальнейшего движения – движения за пределы человеческой реальности.

– Ничего себе! А не думаете ли Вы, что Ваши слова попахивают философским экстремизмом, если не чем-нибудь поэкзотичнее? Сразу на ум приходят мистика, религия, эзотерика и все такое.

– Все, что Вы перечислили, не более чем фантазии, образы, чувства, представления о том, что выступает как предел человеческой реальности. Философия же, и только она, мыслит этот предел, выходит на уровень понятия его. Историю философии, помимо всего, можно представить как процесс мыслительного постижения сущностной границы человека и тем самым создания предпосылок ее преодоления. В гегелевском мышлении данный процесс достиг своего зенита, и в последующие времена, поскольку кардинальная задача философии была выполнена, она стала превращаться в досужее умствование, прямо или косвенно обслуживающее посторонние для нее цели. Марксизм поставил философию на службу делу пролетариата, а позитивизм вообще заявил о ее ненужности и даже благополучной кончине. Философия свободна по понятию своему, и потому у нее нет и не может быть прагматической функции. Она вообще бесполезна для суетных целей нашей жизни, и в этом, как ни странно, ее преимущество и особость. Единственное, зачем она надобна человеку, так это «поднимать над тоской и судьбою случайной».

– А не делает ли то же религия, давая человеку высший смысл его бытия, поднимая над конечностью быстротекущей жизни?

– Делает, но при этом взамен закрепощает каким-то конечным, ограниченным, сугубо человеческим представлением о том, что выше нас. Одни религиозные образы и представления яростно, со всем ожесточением противостоят другим, и можно ли эту ненависть и раздор назвать воспарением к высочайшему?

– Ну, хорошо, давайте вернемся к Вашему «или». Я так понял, Вы имеете в виду движение куда-то, как Вы говорите, «за пределы человеческой реальности». В чем состоит это движение и что Вы предприняли в этом отношении?

– Прежде всего я хочу, чтобы меня правильно поняли. Я не ницшевский сверхчеловек, летающий по воздуху и знающий толк в головокружительных танцах. Я всего лишь умозрительно, на уровне понятия прикоснулся к границе человеческой реальности. Я четко увидел все те сущностные пределы, которые ныне необходимо проявляются во всякой человеческой деятельности. Сама история человека как мирового существа сегодня подошла к своему завершению.
Собственно философское познание когда-то началось с осознания человеком своего незнания, о котором впервые заявил Сократ, а Николай Кузанский называл его «ученым незнанием». Нам много чего известно, но, как любил повторять Гегель, известное еще не значит познанное. Теперь же, когда человеческое познание уперлось в свой предел, этот самый предел можно отлить в такую формулу: «Мы не знаем, чтО мы знаем». Другими словами, мы не знаем своего знания.
Что остается делать философу в ситуации, когда историческая миссия философии выполнена и она фактически стала музейным экспонатом? Сдувать пыль с него, читая лекции по истории философии? Такое занятие, как Вы уже поняли, было не по мне, и я решил (и решился) двинуться вдоль границ человеческого познания, испытывая их, не без некоторой самонадеянности, на прочность. Подчеркиваю, не за границы, а вдоль них. Ну, хотя бы потому, что трансцензус – дело столь таинственное и, по большей части, не в нашей власти, что планировать и подготавливать его, мягко говоря, большая наивность.

– Но что такое, кроме красивых слов, означает «двинуться вдоль границ человеческого познания»? И как это возможно?

– Вот тут начинается самое интересное. Если философия завершилась на гегелевском спекулятивном (диалектическом) мышлении, то, поскольку всякое завершение есть в то же время возникновение нового, над высшей формой мышления неизбежно должна была появиться некая надстройка. Попытаюсь объяснить, что я имею в виду.
В рамках гегелевской философии снимается предметность как таковая, так как здесь мысль мыслит лишь себя, растворяет в себе все отличное от себя. Мышление, таким образом, превращается в глиссирование по гребням волн выявленного, наличного знания. Происходит легкое касание, мгновенный контакт с установленным смыслом и – дальнейший полет навстречу открывающемуся многообразию. Такое новое состояние познающего разума я назвал диасофией, т.е. сквозной, всепроникающей мудростью. Диасофия как нечто устойчивое, реальное есть эта стремительность сознания, континуальность его изменения. Стоит остановиться, задержаться чуть подольше на каком-нибудь предмете мысли – и диасофии как не бывало, а есть лишь философия, наука, та или иная игра воображения, одним словом, медленное погружение в вязкие недра частичного смысла. Диасофия возникает из необходимости преодолеть смысловую зернистость, разобщенность исторического знания, которое, подобно насыщенному аэрозолю, готово слиться в единую каплю, созрело к кардинальному размыканию своих внутренних фазовых пространств. Диасофия уловила возможность выразить нечто через всё, увидеть ряды перевоплощений каждой отдельной сущности в непрерывности всеобщей связи.

– Так, значит, Вы – создатель, или, быть может, открыватель диасофии?

– И да, и нет. Тот, кто ищет в этом мире однозначности, может идти мимо. Я склонен считать, что мы с диасофией оба нашли друг друга.

– Абстрактно Ваше описание диасофии может показаться убедительным, но хотелось бы познакомиться с ней поближе, если это возможно.

– Интервью, сами понимаете, не тот жанр, чтобы можно было все детально показать и объяснить в вопросе о диасофии. И вообще весьма сомнительно, что простой рассказ о ней есть действительный путь к ее уразумению. Сама по себе информация о некой сущности не ведет к ее пониманию, тут требуется внутренний, кстати, очень трудный и мучительный, опыт ее постижения, который есть неотъемлемый элемент судьбы того, кто постигает. Поэтому мне остается лишь слегка намекнуть, что ли, о некоторых необходимых моментах диасофии.
Ядром диасофии, с которого все началось, является то, чему я дал имя Парадигма разума (Paradigma mentis), т.е. разум как всеобщая модель развития, как згусток диалектики. Как некий образ, который можно изобразить, Парадигма разума есть Идеоэйдос (Ideoeidos), т.е. эйдос Идеи. Парадигму разума как Идеоэйдос надо представлять себе как проникающие друг друга спирали – свертывающаяся и развертывающаяся, и замкнутые к тому же в кольцо. В такой модели синтезированы все виды движения: поступательное, циклическое, эволюционное, инволюционное. После максимального сжатия спирали происходит скачок на новый уровень развития, где опять идет раскручивание (и одновременно скручивание) уже чего-то иного. Чуть подробнее о Парадигме разума можно почитать в моих комментариях к Мониторингу времени от 2013.05.23 и дальше.
Я отдаю себе отчет, что выше сказанное о Парадигме разума для постороннего читателя практически всего лишь набор слов, но тут уж, как говорят мастера дзэн, пока не узнаете, не поймете. Скажу только, что я давно уже рассматриваю явления и процессы сквозь призму этой модели и получаю тем самым кучу необходимых подробностей и объяснений.

– Вы говорите о «наборе слов», но, полагаю, мыслящий человек все же почувствует стоящий за ними серьезный смысл. А что еще содержит в себе диасофия?

– Парадигма разума – это ядро диасофии, а все остальное – не что-то, имеющееся наряду с ним, но его продолжение и экспликация, поскольку вне разума ничего нет. Так как разум по своей сути есть чистое изменение, то диасофия ничем другим не занимается, кроме изменения, развития, становления. Все тайны мира проистекают именно из понятия изменения. Все философы бились, так или иначе, над вопросом о его сущности, а те из них, кто не могли дать внятный ответ, отделывались тем, что просто отрицали его. «Движенья нет, сказал мудрец брадатый» и т.д.
Во всякой внешней реальности, в той действительности, в которой мы живем и действуем, разум, т.е чистое изменение, выступает в виде того, что мы называем временем. Время представляет собой главную загадку мира, которая так и осталась неразгаданной. То, что наука говорит о времени, – это, конечно, детский сад, ну, хотя бы потому, что время принципиально не является предметом науки. Наука по своему коренному методу не знает, что такое изменение, потому что она есть системный рассудок, который во всем лишь останавливает «прекрасное мгновение», разбивает движение на совокупность неподвижностей, а потом складывает их и называет их сумму движением.
Я бы мог много сказать о сущности времени и вообще развития, но, увы, не в рамках данного жанра. Кому интересно, может почитать мои статьи «Время, эволюция, история, трансистория», «К вопросу о перемене», «Метанаука: испытание глубины», где я слегка затрагиваю вопрос времени.

– Да, время – чрезвычайно волнующая сущность, и о нем много толков и кривотолков. В чем же, в двух словах, особенность Вашего понимания времени?

– Мне лень пыхтеть над очередной формулировкой понятия времени, и я просто процитирую себя самого. «Время есть мера, связывающая отдельные изменения с изменением целого. По отношению к Универсуму время есть мера, связывающая изменения в мире с изменением мира в целом». Нужно понять, что время – не просто процессуальность, не изменение как таковое, а мера изменений, и вот почему только оно измеряет, но никакое изменение (к примеру, движение стрелок часов) не может измерить его. Мир – это система взаимосогласованных изменений, и ничего в нем не происходит без того, чтобы не быть связанным с мировым целым. В предельном смысле время – это всеобщий модуль (та же мера) взаимообращения всех уровней бытия, от материально-природных до идеально-духовных, всеобщий модуль взаимодействия материи и духа, т.е. та форма, где материя и дух эквивалентны, уравнены.

– Ваши определения на первый взгляд как будто ясны, но только на первый. Стоит чуть-чуть задуматься, и закопаешься в них безвылазно. Скажите, вот Вы проникаете мыслью в феномен времени, открыли Парадигму разума, но это все чистая теория, а есть ли практическое применение диасофии? И что с ней вообще делать?

– Я уже говорил о бесполезности философии, диасофия же бесполезна в кубе для наших частных целей и желаний. Еще древние считали исполнение желаний человека самым страшным для него наказанием. Гегель именно человеческие цели и устремления, непосредственно создававшие историю, рассматривал как нечто преходящее, неистинное. Поэтому-то диасофия целиком сосредоточена на объективной стороне человеческих дел, на том, что само по себе получается, независимо от наших желаний и представлений. Человеку в таких условиях, если он хочет действительного самоутверждения, нужно научиться согласовывать свою субъективность с объективным ходом событий. Говорю и невольно усмехаюсь: покажите мне такого человека.

– Вы говорите о бесполезности диасофии, но у меня сложилось впечатление, что Вы другими словами пытаетесь передать известное высказывание, что нет ничего практичнее хорошей теории.

– В расхожем смысле это так. Но диасофию, тем не менее, можно также определить как максимальный отрыв теории от обычной, понятной человеку практики, той практики, которая еще не знает и не чувствует сущностного предела своего развития. Диасофия же, повторяю, есть движение вдоль границ человеческого познания и, замечу, приближение к ним. Познание – это прежде всего задавание разумом вопросов себе самому. Диасофия отличается тем, что она задается вопросами, которые не только ранее никому не приходили в голову, но и могут показаться как минимум нелепыми.

– Приведите, пожалуйста, пример таких, сугубо диасофских, вопросов. Очень хочется прочувствовать их нелепость.

– Что же, не без удовольствия окуну Вас маленько в стихию абсурда. Например, диасофия ставит такой вопрос: что общего между человеком и электромагнетизмом? Или: какова связь между музыкальной мелодией и налогами с прибыли? И еще: как соотносятся логический закон исключенного третьего и государство? И, уверяю Вас, приведенные вопросы не самые трудные из тех, что занимают диасофию. Вполне сознаю, что для внешнего уха подобные вопросы наверняка воспринимаются как примеры из клинической практики, поэтому, дабы не загреметь в дурку, приходится помалкивать о них. Но на самом деле ничего невообразимого в этих вопросах нет, просто диасофия, памятуя о древнем принципе «все связано со всем», при помощи Парадигмы разума пытается выразить нечто через все, рассматривает ряды перевоплощений каждой отдельной сущности в непрерывности всеобщей связи.

– Я Вас хорошо понимаю, новое нередко выглядит диким и может сулить его открывателю определенные неприятности в обществе. Но Вы, полагаю, вряд ли совсем уж помалкивали о диасофии, таким добром надо делиться с другими, не правда ли?

– Конечно. Поначалу я особо ничего не скрывал и не таился. Уже вовсю шла Перестройка, нас с головой накрыла гласность, и я стал повсюду делать доклады и читать лекции. Печатался в газетах, журналах и сборниках. В 1992 году вышла моя книга «Философия постистории». Работая с историческим временем, я еще в ноябре 1987 года точно определил, когда придет конец коммунистического режима, и стал, где мог, об этом говорить. Тогда, за четыре года до реального конца, власть коммунистов казалась вечной и незыблемой, и меня, естественно, считали в лучшем случае фантазером. Удивительно то, что даже в апреле 1991 года, когда я, выступая с докладом в МГУ перед высоколобой, явно либеральной публикой, прогнозировал падение режима и распад СССР в том же году, меня чуть ли не освистали. Мне пришлось еще раз убедиться, что прошлый опыт, на котором обычно держится «мудрость» тех, кого величают интеллектуалами, – это масса ценных знаний о том, что было, но мало пригодных к тому, что будет. Все времена связаны и присутствуют в настоящем, и надо научиться видеть эту их связь и в конце концов понять, что само время есть не более чем снятие обусловленности прошлым.
Также была масса всяческого общения с философами, учеными, людьми творческих профессий, которые в большинстве своем неплохо меня воспринимали. Тогда время было такое, все жаждали и ждали чего-то необычного, невиданного. От меня тоже, случалось, ждали каких-то нетривиальных вещей и даже заносили в разряд предсказателей и провидцев. Однажды известный в 90-х гэбистский генерал из службы охраны Ельцина без моего ведома опубликовал некоторые мои диасофские материалы, так что в итоге газета «Известия» даже назвала меня почему-то «историософским знахарем». Я ко всему этому, разумеется, относился со здоровым юмором и посмеивался себе в пшеничные усы. Однако жизнь меня постепенно научила пониманию, что и где говорить, а о чем молчать.

– Теперь давайте придвинемся поближе к нашему времени. Вы в апреле 2011 года запустили сайт hegel.ru, посвященный великому Гегелю и другим темам философского характера. Почему Вы не сделали этого раньше, ведь много воды утекло с той бурной поры конца прошлого века?

– Причин несколько. Как я уже говорил, у меня не было особого желания заниматься философским просветительством. Проповедовать философию Гегеля в наше растекающееся по поверхности время по меньшей мере наивно. Когда стали развеиваться иллюзии 90-х о достойном будущем России, я понял, что бухтеть о диасофии становится все более неуместным, и совсем исчез из общественного горизонта. Консультировал приватным образом некоторых крупных чиновников, даже печниковал, но все-таки продолжал потихоньку, так сказать, диасофствовать для себя. Еще в 2003 году, сам не знаю зачем, застолбил домен hegel.ru, наверно, так, на всякий случай.
И вот случай стал постепенно оформляться. В 2008 году мои размышления о судьбе России вышли на новый уровень: ко мне пришла идея о трех искушениях, – славой, властью и деньгами, – которые составили основное содержание трех известных эпох российской истории, начиная с петровских времен. Для меня это было настоящим открытием. Идея была столь прозрачна и очевидна, что я почувствовал, как аромат истины ударил мне в нос. Носить в себе мое открытие становилось все труднее, и я, наконец, сообразил, зачем мне нужен домен hegel.ru. Сайт с таким адресом должен был обеспечить пусть небольшой, но устойчивый ручеек посетителей, поскольку Гегель, даже никем не читаемый, – мировое имя, тощенький, но все-таки брэнд.

– Значит, Гегеля Вы просто использовали для продвижения своих идей? Вам не совестно перед гением философии?

– Ничуть. Думаю, Гегель меня хорошо понял. То, что я в результате сделал добротный, единственный в России собственно гегелевский сайт, надеюсь, оправдало меня. Одно – намерения человека и другое – то, что получилось на самом деле. Я же говорил о ничтожности любых целей. Приступив к работе над сайтом, я погрузился целиком в философию Гегеля, стараясь как можно адекватнее представить ее читателям. Я, полный драйва, пахал, как черт, еще раз уяснив для себя ту простую истину, что, трудясь над чем-то, надо думать не о том, как оно будет воспринято и нужно ли оно вообще, а о том, чтобы сделать его лучшим образом. Тут к месту мудрые строчки Ю. Левитанского: «Вы полагаете, все это будет носиться?» – «Я полагаю, что все это следует шить».

– Вы, кажется, противоречите себе. Вы создали гегелевский сайт, а как же Ваши слова о том, что у Вас нет желания заниматься философским просветительством?

– Так ведь из только что мной сказанного понятно, что я, работая над сайтом, совсем не думал ни о читателях, ни вообще о нужности его. Я был эгоистичен: просто получал удовольствие от работы. И в общем-то я оказался прав, говоря о никчемности усилий по философскому просвещению. За более чем 5 лет существования сайта почти никто из посетителей не проявил настоящего интереса к гегелевской философии. В основном залетают студенты, чтобы накопать чего-нибудь по-быстренькому на реферат, набирая в поисковике, например, какой-то таинственный «обсолютный идиолизм». Но я стоик по натуре, и сайт, просто как некий факт во Вселенной, будет существовать, даже если люди забудут, что такое философия.

– И вот Вы в виде философского сайта создали среду, где могли изложить пришедшую к Вам идею о России. Расскажите о своем понимании сущности России.

– Сначала я на одном дыхании написал статью «Россия: три искушения». Вы, по-видимому, знаете о ее содержании. Явный исторический тупик, в который Россия сегодня заходит все глубже, нужно было осмыслить на историософском уровне.
Сущность русской души – в ее невероятной поляризованности, в ее одновременном стремлении к добру и злу. Первое стремление она осознает, второе – у нее всегда в тени. Мефистофель в «Фаусте» говорит о себе: «Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». У России – все наоборот: она вечно хочет добра и вечно совершает зло. Всегда возникает огромная пропасть между тем, что она хочет, и тем, что совершает. Повторю мои слова, написанные еще в 1990 году: «Россия сплошь соткана из болезненных, часто невыносимых противоречий, здесь грязь и всяческие мерзости цепко налипают на святые, чистые порывы и какой-нибудь немытый, убогий человечек в засаленном ватнике может смотреть слезящимися глазами на далекие звезды, слагая о них стихи или мечтая покорить их. Сакральное и профанное, возвышенное и низменное сплетаются и расплетаются в любом изгибе русской души, фавны и ангелы нескончаемо заводят в ней совместный головокружительный хоровод. Россия – это когда противоречия снаружи, а решение их внутри, под спудом. Все мыслимые и немыслимые коллизии в России одновременно и решены, и нет. Россия вообще напоминает человека, который знает, как решить проблему, и именно поэтому ее не решает».
Вся история России есть сплошное бегство от действительного решения проблем и вообще от ответственности за собственную судьбу. Само неизбывное влечение к постоянному расширению территории государства есть следствие этого постоянного бегства от самого себя, которое преобразуется в имперский пафос, компенсируется стремлением к державному величию. Кстати, очередное славное подтверждение этого поклонения пространству, внешнему, мы получили недавно от Путина, который без стеснения заявил, что у России нет границ. Весь мир напрягся, а один блоггер написал: «Границы нет лишь у чумных империй». Но есть лишь одна на свете беспредельность – личность, ее безусловное право, свобода, достоинство, которые в России радостно попираются и лукаво подменяются слащавыми россказнями о некой неизъяснимой русской духовности.
Сейчас эта загнанная внутрь в начале постсоветской эпохи поляризованность русской души требует разрядки, и страшно смотреть, какое зло из нее вываливается, притом – вот он, парадокс! – посредством моральных претензий ко всему миру. Виноваты в наших бедах все, кто угодно, но только не мы! Все фашисты, все подлецы, а мы – Русь святая. Короче, всегдашняя полная инверсия в моральных оценках, при явно замороженной саморефлексии.

– Безрадостную картину Вы нарисовали. Но есть же и всегда были нормальные, понимающие люди в России, которые не подпадают под данную Вами характеристику русской ментальности.

– Да, слава богу, такие люди есть в России, но они являются отклонением от общего правила. Самое удивительное отклонение – это русская культура, в которой только и сосредоточена настоящая духовность нации и которая существует как бы вне свинцовых мерзостей российской жизни, обретается не столько на земле, сколько на небесах. Здесь наблюдается все та же поляризованность: жизнь пошла и подла, культура возвышенна и благородна.

– В Вашей статье о России речь идет о витках спирали российской истории. Опять эта вездесущая спираль, известная из учебников по философии. Сколь не банален Ваш подход к этой модели?

– Спираль выглядит банальной, если ее рассматривать абстрактно, как одну из математических фигур. Есть много на свете такого, что только рядится в одежды чего-то частного, являясь на самом деле всеобщим. Спираль – это математическое выражение универсальной формы изменения как такового, и именно логарифмическая спираль, которая отражает нелинейный характер всякого развития. Спиральная траектория есть результирующая двух противоположных тенденций развития: интеграции и дезинтеграции, сосредоточения и распада, в конце концов, бытия и ничто. Есть отношение между двумя точками, лежащими на спиральной линии, и отношение между точками разных витков, лежащими на радиус-векторе спирали. Данные отношения во всяком развитии выступают как две формы причинения: каузальная и акаузальная, т.е. связь внешняя, материальная, последовательная во времени и связь внутренняя, смысловая (связь по понятию, как говорил Гегель), независимая от временнОй непрерывности, а как раз ее обрывающая. Наука знает только первую причинность и боится второй, диасофия же работает в основном с акаузальностью, потому что без нее остается лишь плоская экстрополяция имеющегося в будущее.
В истории каузальная связь между событиями обычно доминирует в спокойные, рутинные времена, но рано или поздно возникают моменты, когда срабатывает прострел по радиус-вектору спирали, времена вдруг соединяются, синхронизируются. Между витками исторической спирали происходят переклички не конкретных событий (в большинстве случаев), а тех смыслов, которые они несут. А события – это только образы смыслов, и эти образы формируются в каждом витке согласно его собственной сути и в соответствии с порождающим их контекстом. Поэтому, чтобы уловить переклички, кроме аналитических способностей требуется еще вживание в исторический процесс, видение его сквозного действия.

– Что Вы можете рассказать вообще о структуре и содержании российской истории, опираясь на Вашу общетеоретическую модель развития?

– История – это убывающая прогрессия логарифмического типа, которая имеет во времени точку схождения (полюс спирали). Тейяр де Шарден называл ее точкой Омега, о религиозных источниках я даже не говорю. Для российской истории, шаг спирали которой равен 3, ее Омега располагается в 2028 году, как мне удалось высчитать, исходя из уже определившихся исторических периодов. Интересно, что у многих ученых, изучающих глобальную эволюцию, коллапс кривой развития мира приходится на конец 2020-х годов (См. статью А. Панова).
История России распадается на три метаэпохи: протоистория (вся эволюция России до Петра I), собственно история (императорский, советский и постсоветский периоды) и постистория (весь отрезок спирали после постсоветского витка вплоть до точки ее схлопывания). Другими словами, мы имеем: неопределенность становления сути России, определенность проявления сути и процесс ее снятия, потери определенности. Текущий виток (2016-2024 гг., назовем его Эпилог) представляет собой эпитафию на могильной плите собственно истории России, а дальше – жизнь в царстве теней вплоть до 2028 года. Это будет постимперский период, когда Россия будет существовать как страна, но не как единое государство.
В допетровскую эпоху определялся основной исторический вектор России, формировались ее имперские качества, а то, что им противоречило, осталось навсегда в прошлом, например, Киевская Русь или Новгородская республика. Окончательно же модель России как социо-исторического образования утвердилась в процессе последних трех веков в первую очередь как подражание (имитация) западной модели и одновременное противостояние ей по причине неспособности ее реализовать по сути. Так подростки во всем подражают взрослым и в то же время конфликтуют с ними, понимая, что еще не способны быть взрослыми по-настоящему. Великая «тайна» России имеет простую разгадку: она, кичась, угрожая и завидуя, просто застряла в своей духовной незрелости, вся полна подростковых комплексов. Именно стремясь компенсировать свою ущербность, Россия отдалась демонам славы, власти и денег, причем с подростковым максимализмом – самозабвенно, пафосно, даже в чем-то религиозно.
Россия – это колоссальный симулякр Запада. Три эпохи ее оформившейся истории были следствием трех последовательных попыток подражания Западу: сначала по форме державности, затем по форме социального устройства (идея социальной справедливости) и наконец по форме экономической жизни. Поскольку имитация – копирование формы и игнорирование содержания или неспособность его воспроизвести, то у России, таким образом, получилось лишь поклонение славе, власти и деньгам. Теперь это все сливается в единый поток и ведет к сокрушительному историческому фиаско.

– Теперь пора перейти к Вашему Мониторингу времени. На чем он был основан и что вообще понудило Вас им заняться?

– Выложив на сайте статью о трех витках российской истории и немного обсудив ее с читателями, я вскоре понял, что, как обычно бывает, идея так и останется одной из бесчисленных гипотез, которая, мелькнув, исчезнет навсегда в пасти безвозвратного прошлого. Теория, не имеющая выхода на практику, особенно в наше, потерявшее вкус к новизне время, не имеет шансов на устойчивую жизнь. До конца витка денег оставалось четыре с половиной года, и я принял решение испытать свою теорию на потоке событий. Я задумал попытаться соединить мысль и реальность, попробовать осуществить их совместную жизнь и взаимное определение, отследить взаимодействие смысловых слоев меняющейся реальности. Так появился на свет Мониторинг времени, проект, не имеющий аналогов ни в Интернете, ни где-либо еще. Сразу же, после запуска Мониторинга 20 декабря 2011 года, стал расти к нему интерес среди посетителей сайта, и со временем возникло сообщество, принимающее активное участие в исследовании хода событий. Для меня очень важно, что Мониторинг не стал блужданием моей одинокой мысли в водовороте событий, а с самого начала был итогом взаимодействия умов в их отражении многообразия формирующейся истории.

– И каковы результаты Мониторинга текущей российской истории?

– Мониторинг длился с 20 декабря 2011 года до 28 марта 2016 года, т.е. до даты конца витка денег. Срок немалый, и участники Мониторинга, мне кажется, постепенно стали более чутко улавливать за внешним течением происходящего смысловую перекличку времен. Должен подчеркнуть, что Мониторинг времени был все-таки диасофским (научно-философским, если кому-то так больше нравится) экспериментом, а не каким-то непонятным камланием, и его задачей было подтверждение истинности выдвинутой идеи о сущности российской истории и ее размерности. Это, собственно, все, что требовалось установить. Как конкретно будет протекать история, в какие формы она облечет свой ход, не дано было знать никому.
В начале нашего слежения у нас, в том числе и у меня, был ряд предвосхищений о дальнейшем разворачивании событий и общем итоге витка, но жизнь, как говорится, внесла свои коррективы. Мы, думая о конце эпохи денег, рисовали себе в уме всякие катастрофические сценарии и, соответственно, запали на них. Все понятно: нам хотелось скорого конца (хоть какого-то!) морально невыносимых мерзостей текущего российского бытия. Мы предполагали полный распад империи в рамках РФ, а произошел почти полный распад российской недоимперии в рамках СНГ. Нам следовало бы понять, что украинская революция является ярчайшим фактом дальнейшего обрушения российской колониальной империи, произошедшего в витке денег и оголившего ее до ее государственных границ. И никаких случайных совпадений в Мониторинге не было, а была точная, предсказанная мной перекличка с началом Перестройки, которая явилась, помимо прочего, очередным историческим этапом развала империи. СССР рухнул не от слабенького демократического движения, а от антиколониальной революции.
Кто-то из нас ждал народного бунта против власти с последующим крушением государственности в конце витка денег, но бунта не произошло. Не произошло потому, что полностью размылось понятие прогресса, умерли социальные идеи и идеалы, способные воодушевить массы на радикальные изменения. Такое социальное и политическое бессилие и безволие – основная черта нашего времени, не только в России, но и на Западе, о чем сегодня надо крепко задуматься. У нас же общество фактически приказало долго жить, будучи успешно заменено на уродливое властное образование, только по видимости принимающее формы государства. Одна сплошная имитация, страна муляжей. Но ведь государства без общества не бывает! Получается, что к концу витка государственность, в ее классическом понимании, не столько рухнула обвально, как ожидалось, сколько просто исчезла, растворилась в тухлой воде нынешней исторической реальности. Лягушка сварилась незаметно в этой потихоньку нагреваемой воде. Вот такие конкретные обстоятельства, обусловившие существование нашего заблуждения о характере окончания витка.

– Какие закономерности исторической спирали были Вами выявлены в ходе Мониторинга времени?

– Хороший вопрос Вы поставили. Хотя я и занимался раньше свойствами спирали времени, но некоторые из них стал понимать гораздо глубже и, можно сказать, переоткрыл их. Так, я убедился, что имеется налицо от витка к витку явная тенденция смягчения резкости, обвальности отдельных событий, что компенсируется ростом их количества в единицу физического времени. Уменьшается волатильность колебаний, но растет их плотность. Такой характер изменений усиливает их непрерывность, как бы поглощая их дискретность, которую мы как раз обычно и замечаем прежде всего. Это общий закон для всех скручивающихся спиралей, и его следовало бы учесть в наших прогнозах. При взгляде, например, на переходы между тремя витками российской истории, сразу бросается в глаза, что происходящие перемены все мягче и они все больше распределяются по массиву событий. В витке Славы переход произошел бурно, в витке Власти – потише, а в витке Денег он и вовсе мутный и, я бы даже сказал, пошлый. Не произошло яркой смены строя, и даже главный актор эпохи – Путин остался на своем месте. Конец периода оказался настолько никакой, что мы его попросту не заметили, или почти не заметили, так что некоторые из нас просто не признали этот факт.
С выше описанной закономерностью хода исторического времени связан другой объективный закон: от витка к витку, в силу их сжимания, увеличивается диффузия их характерных свойств, витки начинают как бы въезжать друг в друга. Отсюда идет нарастающая параллелизация фаз, которая станет явной в постисторическом отрезке истории, в котором то, что ранее проявлялось последовательно, будет все более выступать одновременно. Так и теперь виток Денег формально закончился 28 марта 2016 года, содержательно он диффузирует в постисторическую эпоху России. Времена все плотнее входят друг в друга, грани между ними становятся еще более размытыми.

– Что значит эта мудреная параллелизация фаз внутри витков?

– Скажу конкретнее. Раньше, в рамках истории все этапы (эоны) и смысловые фазы витков спирали проявлялись одна вслед за другой, последовательно раскрывая содержание эпохи. В постистории, чем ближе к полюсу спирали, тем явственнее, в каждый момент времени проявляемые смыслы начинают сказываться совместно, одновременно. Ничего невероятного. Тот же самый эффект (квантовый) наблюдается на субатомном уровне в микромире, где господствует единовременность действий элементарных частиц. Историческое время, скручиваясь в точку, по сути дела снимается, уходит за горизонт человеческой жизни.

– То, что Вы только что сказали, для многих непривычно, а может быть, и ошеломляюще, и мы обязательно вернемся к этой теме, но давайте сначала завершим наш разговор о Мониторинге и о том витке, в котором мы сейчас пребываем.

– Суммируя сказанное мной о нашем эксперименте, я прихожу к выводу, что Мониторинг времени подтвердил мою идею спирали российской истории. Неизбежные первоначальные иллюзии, сопровождавшие наш Мониторинг, сейчас осознаны и должны быть без сожаления отброшены. Мы сейчас въезжаем в новый, постисторический виток России, который закончится в 2024 году и который я назвал Эпилогом. Исторический роман России написан, и общая задача Эпилога – лишь показать, сделать очевидным то, что уже произошло.
В первом, черном эоне Эпилога стало несомненным, что все безумные планы нашего властителя, от проекта «Новороссия» до сирийской авантюры, провалены. Крым оказался не только чемоданом без ручки, но и тем фактором, который символизирует собой необратимость достигнутого страной положения изгоя во внешнем мире. В экономике очередное дно сменяется другим, и нет в природе такого решения, которое было бы способно остановить это ралли. Из всех степеней свободы остается только движение вниз. Далее нас ожидают усиление стагнации, деградация всех сфер жизни, потеря ориентиров и воли у власти, нарастание неопределенности во всем. И только в точке высочайшей неопределенности произойдет распад государства, если оно вообще заслуживает такого названия.
В первом постисторическом витке будет все более давать о себе знать эффект слипания смысловых фаз витка, поэтому продолжить Мониторинг в прежнем виде не представляется возможным. История и постистория – принципиально разные вещи. В первой господствует дискретность моментов времени, преобладает линейная связь событий. Во второй каузальная и акаузальная связи сливаются и в каждом событии целое времени теряет свое отличие от частичности текущего момента. Для внешнего наблюдателя (в данном случае для нас, пытающихся осмыслить время) это будет выглядеть как растущая неопределенность всех и всяческих тенденций, что равно остановке развития, растеканию движения вдоль некой непреодолимой преграды.

– Значит, Мониторинг и его метод теперь навсегда остались в истории, а в постистории будем лишь тоскливо погружаться в неопределенность?

– Куда погружаться, каждый для себя выбирает сам. Мониторинг времени – широкое понятие, и у него может быть много форм. Можно просто замереть и фиксировать происходящее движение относительно себя. Можно хотя бы замедлить шаг, тогда как все вокруг куда-то бегут. Главное – сохранять дистанцию между собой и течением внешнего слоя времени, иначе станешь одним из участников бега на месте, независимо от своих целей и намерений. Надо, как я писал когда-то, «плыть сквозь нынешность и не задеваться ею». Теперь наступает такое состояние истории, когда ее содержание расплывается, а вся ее определенность, содержательность все больше сосредоточивается на стороне сознания. Правда, на стороне такого сознания, которое сохраняется лишь тем, что также и отделяет себя от собственного содержания.

– Я понимаю, что Ваши размышления – чистый Гегель и все это надо хорошенько обмозговать. И все же, как быть с выраженной в виде таблицы структурой витка? Сохраняет ли она еще свой практический смысл?

– Почему же, смысл есть, но он теперь другой. Структуру витка надо иметь перед глазами, но не столько для прогнозирования конкретных событий, сколько для ориентации в пространстве времени. Отодвинуть на второй план обычный, астрономический календарь, по которому строят свои планы люди, и руководствоваться постисторическим календарем, чтобы знать, какую смысловую погоду можно ожидать. Не события, которые мельчают и несут невообразимую скуку, а стоящие за этой скукой смыслы. А если сказать еще яснее, то теперь следует, не без помощи постисторического календаря, так настроить свой фокус зрения, чтобы можно было улавливать приметы трансисторической определенности в сгущающемся тумане исторической реальности.

– Ну, вот, опять перед нами вырос вопрос о конце истории. Какие ответы на этот животрепещущий вопрос дает диасофия?

– Диасофия не сильно различает вопросы и ответы. Вопросы даже важнее ответов, правда, если они правильные, по существу дела. Труднее всего поставить именно такой вопрос, и если он поставлен, ответ придет сам собой, считай, без нашего участия. Вопрос – это не что иное, как осознание выросшего противоречия, которого люди очень долго или не видят, или, ощущая его, до поры до времени убегают от него в область так называемых простых решений. Конец истории – именно такое ее кардинальное противоречие, которое надо для начала увидеть, признать, понять, чтобы можно было двинуться навстречу его разрешению.
Мы с Вами занимались историей России, между тем она – лишь элемент общечеловеческой истории и ее необходимо рассматривать в единстве с последней. Хочу обратить внимание, что вхождение в постисторию человеческий мир совершал ступенчато. В 1800 году общеисторический круг замкнулся в целом. Затем в 1960 году пришла очередь Западу войти в постисторическую фазу. Россия же достигла этого состояния, как мы уже знаем, в 2016 году. К XIX веку закончилась общемировая эпоха традиционных обществ, с 60-х годов XX века на Западе началось шествие Постмодерна, в 2016 году Россия, покончив с собственной историей, ступила на тропу распада. Таким образом, с нынешнего года постисторическое время стало единым потоком для всего человечества. Хотя разные ручьи (страны, культуры) в этом потоке располагаются на разных расстояниях от его центра, текут с разными скоростями и различаются между собой, порой резко, своими направлениями. Ну и, как я уже упоминал, точка Омега человеческой истории, похоже, приходится на 2028 год.

– Что Вы можете сказать об этой пресловутой точке Омега?

– Почти ничего. Ничего, потому что о ней содержательно можно говорить, лишь пережив ее. Точно так же живущие люди ничего не могут сказать о смерти, пока не пройдут через нее. Тейяр де Шарден, например, писал, что Омега – это «экстаз вне размеров и рамок видимого универсума». Удовлетворимся этим. Хотя, наверное, можно еще добавить, что за пределами Омеги ничего не может быть, потому что всё в ней. Она есть всё в одной точке, которая сама вне пространства и времени. Также история и все времена целиком находятся в точке Омега, и то, что они представляются пребывающими вне ее, есть не более чем иллюзия, которая как раз и снимается всем ходом мирового развития.

– Постойте, так Вы, по-моему, уже говорите о мировой памяти, как Вы ее называете. Эта тема часто затрагивается в Ваших работах.

– К сожалению, только затрагивается. Вот и здесь я коснусь ее только слегка. Мировая память – столь фундаментальный предмет постижения, что, поразмыслив над ним, уверенно приходишь к выводу, что все наши знания по сути вытекают из него. Наши знания – это то, что усвоено, что стало нашим внутренним достоянием и, значит, является элементом нашей памяти. Но наша память только условно наша, она содержится не в мозге (он только принимающий терминал), а является моментом мировой памяти. Мировая память есть абсолютная снятость мира и всех его событий, такая точка, где всё уже произошло. Отсюда получается, что мировая память и точка Омега – одно и то же. Стоит напомнить, что мировую память иногда называют информационным пространством или полем, т.е. сферой, где содержится всё обо всем. Поэтому ничего особенно неожиданного я пока что не сказал. Мировая память – это вечное прошлое, принадлежащее вечному будущему. Сама же реальность такова, что она в любом своем моменте в равной мере есть, еще только будет и уже прошла. Как будущее она есть интеллект, как прошлое – память и как настоящее – Абсолют. Мировая память, как всякая память, не существует сама по себе, по своему понятию она есть принадлежность некоего всеобщего, бесконечного интеллекта и является, таким образом, его знанием, а не просто совокупностью безликой информации. Только на этом уровне память является функцией интеллекта, тогда как человеческий ум не просто зависит от памяти, а работает только на нее, и в этом его предназначение и его ограниченность.
Главной нитью истории является развитие и усовершенствование форм и средств памяти, все остальное прямо или косвенно служит этой задаче. Самым мощным и, по-видимому, последним достижением в деле службы памяти явился Интернет, возникший как рукотворный симулякр мировой памяти. Симулякр – это попытка осуществить недостижимое, подражание тому, что за пределом достижимости. Наша нынешняя реальность отражает приближение к точке Омега тем, что начинает сплошь состоять из симулякров. Мы вступили в эпоху сплошных подмен и неподлинностей.

– Вы что-то начали говорить о бесконечном интеллекте. Если это не Бог, то что Вы имеете в виду?

– Вы сказали «бог», но я предпочитаю говорить «Абсолют». Бог – это предмет религии, поклонения, а не познания, а я пребываю в рамках философии, где богу соответствует – но не тождествен – Абсолют. Поскольку он есть предельное понятие, в отличие от остальных, то я это его свойство и маркирую посредством начальной прописной буквы. А бог – это всего лишь представление (и у каждого свое) об Абсолюте, а не понятие.
Так вот, говоря о бесконечном интеллекте, я имею в виду собственную деятельность Абсолюта, которая есть чистое мышление. Об этом знали еще древние философы, например, Аристотель. Но Абсолют в равной мере является собственной памятью, которая и есть мировая память. Таким образом, Абсолют не сводится ни к памяти, ни к интеллекту, а есть такое их тождество, в котором только и происходит их постоянное различение. Абсолют, мыслящий себя, определяет себя как сверхсознание, которое как сверхличность есть то, что я называю беловек. Назовем его так для удобства, так как его самоназвание нам неизвестно. Беловек есть та особенная форма (я о ней уже говорил выше), которая на самом деле всеобща. В ней Абсолют, оставаясь неизменно при себе самом, показывает свою действительную природу, выступает как такая часть эволюции мира, которая на самом деле есть целое всего мирового развития.

– Беловек – чуднОе название. Откуда оно появилось?

– Это название придумал не я, а один мой приятель. Он однажды, еще в начале 90-х, ехал в одном купе с попом, с которым у него завязалась философская дискуссия. Приятель в споре расдухарился и полез в какие-то то ли моральные, то ли метафизические крайности. На что поп, пытаясь его осадить, воскликнул: «Как вы можете, вы же человек!» – «А я не человек!» – вдруг выпалил приятель. «А кто же?» – удивился поп. «Я – беловек!» – спонтанно вырвалось у моего приятеля. Мне понравилось это слово, и я дал ему ход в моих диасофских изысканиях.

– Вот так из случайности может вырасти нечто фундаментальное… Я успел понять, что беловек – это сверхсознание, к которому приближается человечество. В чем кардинальное различие между нами и беловеком?

– Исходя из сказанного мной, их различие очевидно. Человек как интеллект является рабом своей памяти, которая, как тот же Интернет, находится вне сознания, выступает как нечто внешнее, само по себе существующее. Беловек же есть существо, в котором происходит оборачивание отношения памяти и интеллекта, т.е. память становится функцией интеллекта, его внутренним, а не внешним, как у человека, достоянием. Мировая память и есть снятая интеллектом память вообще. Именно в силу такого отношения с памятью интеллект становится бесконечным, абсолютно свободным. Эта свобода выражается в полной независимости от времени и материи, в том, что беловек как глобальное будущее через посредство настоящего постоянно изменяет и переформатирует глобальное прошлое. Беловек есть та форма, в рамках которой полностью раскрывается истина, что сознание, интеллект по своей сути – это и есть будущее, которое формирует и преобразует прошлое, т.е. память. Поэтому можно смело утверждать, что прошлое не только когда-то произошло, но и постоянно меняется под воздействием будущего. Иначе говоря, сверхсознание, сосредоточиваясь в настоящем, постоянно преобразует мировую память как вечное прошлое. Для сверхсознания настоящее – не что иное, как вечность, в рамках которой существует прошлое и будущее. И вот почему для беловека все процессы пребывают в настоящем, не уходя навсегда в прошлое и не появляясь неожиданно из будущего. Так временнАя последовательность целиком поглощается одновременностью.

– Беловек воспринимается как нечто запредельное, заисторическое, но мы-то живем на грешной земле и надеемся еще пожить какое-то время. В чем состоит необходимость завершения истории и перехода к беловеку? Или впереди не переход, а прямой что ни на есть конец, гибель человечества?

– Распространено мнение, что конец истории – это просто апокалипсис, тупой обрыв процесса развития. Если бы дело обстояло так, то было бы не понятно, зачем Абсолюту уничтожать то, что он уверенно вел к своей цели. Высший промысел не столь примитивен, как те, кто ему приписывают подобную бессмыслицу.
Кризис самой истории состоит в том, что целиком выявлены все формы человеческой деятельности и вообще сущность человека опредмечена целиком. Искусство, религия, философия, наука, право, социальные и политические формы – все это максимально развернулось и потому остановилось в своем развитии. Из всего этого уже ничего нового, не говорю, эпохального, нельзя извлечь. Поэтому идет тотальная стагнация, кризис, бесконечное топтание на месте. И это притом, что накопилось великое множество глобальных проблем, которые не решаются, а откладываются на будущее. Все в современном мире измельчало, и для людей во многом обессмыслилась система общих целей. Когда общие цели размываются, истончаются нити непосредственного общения и люди, уткнувшись в свои смартфоны, уходят друг от друга в придуманную, виртуальную реальность. Везде разлито ощущение усталости и исчерпанности. Во всех человеческих делах господствует неизбывная временность, когда все новое существует не дольше мига, как сообщения на ленте Фейсбука, уходящие вниз, в забытье. Мы живем в некоем безвременье, когда по сути ничего не происходит, и кажется, так будет всегда. Философ Б. Гройс это состояние описывает как такое, когда все меняется, но у нас нет ощущения перемен.
Навсегда ушли времена крупных деятелей, дающих мощные импульсы для продвижения мира вперед. Размягченные безвольные политики, которые сейчас правят западными странами, совершенно утратили исторические ориентиры и, даже соединив свои усилия, не способны решить ни одной острой проблемы цивилизации. Идет маргинализация общемирового политического пространства, снижается уровень ответственности при принятии ключевых решений. В такое время начинаются судорожные метания общественного мнения в поисках решения. И тут же всякие крикливые ничтожества предлагают простые, потрафляющие тупой массе решения для принципиально неразрешимых противоречий. Так возник немыслимый прежде феномен Трампа, нарастает вероятность прихода к власти целой грозди популистов в Европе. А вслед за этим мир вполне может погрузиться в возрожденную архаику и войну всех против всех.
Именно потому, что человечество исчерпало потенциал своего развития, развернуло все содержащиеся в нем формы, необходимость дальнейшей эволюции требует появления более высокой ступени. Человеческий мир не имеет и принципиально не может иметь собственной формы своего единства, достаточно посмотреть на несчастную ООН, этот симулякр цивилизационного единства человечества. Ни одна глобальная проблема не будет нами решена самостоятельно. Решение фундаментальных противоречий как цивилизации, так и духовного мира человека имеет трансцендентный характер, поэтому никакая предлагаемая банальность нас не спасет. Беловек, таким образом, для нас не предмет религии, а философски осмысленная необходимость. Беловек есть та сила, которая способна удержать человеческий мир в рамках относительного благоразумия, чтобы не произошло непоправимого.

– Если у нас осталась надежда только на беловека, то важно знать, какие отношения могут быть между этим высшим существом и людьми. Или же все люди станут беловеками?

– Ну что Вы, беловеческий уровень – это не какое-то блаженное пространство, куда все автоматом попадут нежданно-негаданно. Вопрос о том, перейдет ли на этот уровень кто-то из людей или беловек возникнет неким метафизическим способом, пока остается неясным. По крайней мере, появление беловека не есть ни следствие природных естественных процессов, ни результат генетического конструирования, как о том думают трансгуманисты. Это просто будущее, снимая прошлое, материализуется в настоящем. Человечество же не исчезнет и не перейдет одномоментно в новое качество, а станет фундаментом для высшего уровня. Эта новая роль человечества, его отношения с высшим уровнем, собственно, и будет его новым качеством, которое потребует своего развития и углубления. Человек должен включиться в качестве элемента в некоторый более широкий, равно как и более глубокий мировой контекст. Отношения между беловеком и людьми совсем не похожи на отношения борющихся между собой за ресурсы и вообще за существование биологических и человеческих существ. У беловека весь мир его достояние, ему незачем бороться и тем более уничтожать кого-то из-за материальной иллюзии, так ценимой большинством людей. Цель беловека – помогать человеку приблизиться к Смыслу, который ныне практически утрачен людьми и без которого всеобщая катастрофа неизбежна. Помогая человеку, беловек заботится о своей среде, где он может себя проявлять и тем самым осуществлять свои цели.

– Беловек для человека – что-то необычное и, возможно, даже пугающее. Сомневаюсь, что все люди примут его как должное, а кто-то, быть может, отнесется к нему враждебно.

– Несомненно, огромное множество людей, в силу исторической инерции или низкого развития, просто не примут его и войдут с ним в конфронтацию. У беловека найдутся способы удерживать их в разумных рамках. Но неизбежно возникнет и будет ширится круг тех, кто поняв и приняв миссию беловека, с большим энтузиазмом станут с ним сотрудничать. Люди узнают такое, что им и не снилось, и обретут новый, невиданный, окрыляющий их смысл существования.

– И напоследок задам провокационный вопрос. А что, если ничего из рассказанного Вами не произойдет и всё, простите великодушно, лишь утонченные хитросплетения изощренного ума? Что тогда будете делать?

– Если доживу, буду весь в тоске. Но зато остаток жизни наполнится большим смыслом: нужно будет понять, где закралась ошибка.

– И уже совсем вдогонку. Я о себе, любимом. Так неужели Вы меня все-таки придумали?

– Может быть. Впрочем, после нашего разговора Вы точно существуете.

  8 декабря 2016 г.

  Виталий Ковалев

К Мониторингу времени 2.0

"Интервью", несмотря на свой жанр, представляет собой сочинение, насыщенное множеством идей, в том числе и высказанных впервые. В каком-то смысле оно является моим философским манифестом. Многие мысли и положения в нем изложены пунктирно, лишь намеком, и было бы полезно для нашего движения развертывать их по мере необходимости.
Сейчас перед нами стоит задача формирования нового Мониторинга времени. Отталкиваясь от идей, намеченных в "Интервью", будем вести наш дискурс к тому, чтобы прийти к пониманию, чтó есть нынешняя история и как возможен ее мониторинг. Дискурс по-латыни означает "прохаживание туда-сюда", вот мы и будем прохаживаться туда-сюда нашими умственными ножками, пока не вытанцуется то, что нам нужно.

1.  Форумянин Костик жалуется на скуку смертную на сайте – оно и понятно: наш прежний многолетний полет над пейзажами российской истории прерван, мы упали камнем на грешную землю, созерцание далеких горизонтов потеряно. Утешением, правда, слабоватым для гегелевского сайта, может служить то, что подобное состояние утраты перспективы является всеобщим для современных землян. Мы стали полными пленниками текущего момента, замкнулись в настоящем, которое, однако, становится все более зыбким и неустойчивым. Чтобы оно не уплывало из-под ног, надо ими все шустрее перебирать. И мы это умельчающееся мельтешение называем, для собственного успокоения, ускорением времени и вообще развитием.
Постисторический календарь, размещенный на этой странице, является робкой попыткой как-то раздвинуть для общего взгляда пределы тесного до клаустрофобии настоящего, но как с календарем более конкретно работать, пока остается неясным. До середины лета будет длиться черный эон витка, а значит, до той поры неясность, туман и неопределенность будут окутывать не только исторические события, но и наше понимание их. Тем не менее, на сегодня у нас имеется некоторый ряд прошедших через осмысление положений, которые, наряду с другими, могут лечь в основу Мониторинга времени 2.0. Здесь я тезисно приведу основное из этого ряда.

1. Прежний Мониторинг времени вплоть до его окончания, несмотря на некоторые несбывшиеся ожидания во время его проведения, теперь для нас приобретает канонические черты. Все сомнения в его истинности должны быть решительно отброшены, иначе полностью разрушается целостная, в единстве качественных и количественных характеристик, картина российской истории, мы остаемся у разбитого корыта, и нам здесь больше нечего делать.

2. Виток денег был последней эпохой собственно истории России, вслед за которой наступил постисторический период, имеющий смысл эпилога исторической драмы. Постисторический виток (2016 – 2024) будет временем крушения российской империи и вообще гибели ее смыслообразующего мифа. Сделаю предположение, что крушение империи произойдет в первой половине текущего витка, т.е. не позже 2021 года.

3. С окончанием своей истории Россия вливается в единый мировой постисторический поток, приобретая его основные характерные черты. Дальнейшая судьба России будет полностью зависеть не столько от ее внутренних факторов, сколько от состояния ее отношений с окружающим миром. История с Трампом – ярчайшее подтверждение тезиса о том, что у России больше нет внутренней жизни.

4. Ход времени в постистории принципиально меняется, каждый момент проявляет себя лишь в неразрывной связи с другими моментами, синхронизация событий достигает высоких значений. Причинная и смысловая связи событий начинают сливаться в единый комплекс, что внешне выглядит как растущая неопределенность всех и всяческих тенденций. В отношениях между событиями нарастает вероятность квантовых эффектов.

5. Исходя из предыдущего тезиса, само собой понятно, что Мониторинг в прежнем виде не представляется возможным, поскольку все труднее отделять друг от друга, с целью сравнения, слипающиеся между собой смысловые фазы и сами события. Отсюда в полный рост встает вопрос о методе нового Мониторинга и, главное, о его предмете, которые оба есть нечто нерасторжимое. Короче, что и как будем наблюдать?

Ответ на поставленный вопрос только начинает проклевываться в моей голове, но хотелось бы услышать, что думают об этом форумяне. Предчувствую, что ждет нас нечто не совсем обычное. :))

18/02/2017

2.  Так, необычного пока не последовало, но обязательно будем его ждать. :))

Я чуть-чуть подкорректировал постисторический календарь, точнее, пока его первый эон, применив более точное вычисление. Должен сказать, что хотя общий метод прежнего Мониторинга сейчас в целом не работает, но это не значит, что некоторые его моменты нельзя использовать. Вопрос стоит так: мы не знаем предмета наблюдения, но можем определять темп, стадиальность и некоторые диалектические повороты того, чего мы пока не знаем.

Хочу отметить дату в календаре – 24 февраля. Это точка перехода из голубого субэона в синий, она знаменует собой перелом в течении событий второй половины эона, являясь началом его конца. Поскольку черный эон – сплошная неопределенность, то в отношении нее, начиная с седьмого, синего субэона, туман становится все реже, намечаются и набирают силу новые тенденции. Только ленивый, включая кремлевских, сейчас не видит, что пошла прахом третья глупейшая авантюра Путина – трампомания. Где теперь кричавшие, что злогениальный всех переиграл? А некоторые (ох и прозорливые же) даже замечают признаки чуть ли не политической оттепели. Короче, внешняя деятельность России потерпела полное фиаско, а внутренней деятельности у нее нет (см. тезис №3 в предыдущей записи). Это – неслабое противоречие, которое требует своего разрешения. Форточка закрылась, дышать стало нечем.

9/03/2017

3.  Сегодня год как мы завершили Мониторинг времени. Сейчас думаем, как можно сотворить его реинкарнацию в новых исторических условиях. История сама, помимо нас, отметила годовщину Мониторинга.
Еще позавчера никто не догадывался, что возникает новая эпоха в России, в отношениях власти и людей появляются невиданные ранее черты. Все заговорили о начале именно молодежного протеста, но главное в том, что прорвана завеса страха и телячьей покорности протестующих перед власть имущими. Произошла первая массовая акция непокорности, прокатившаяся по всей стране. Такого фактически не было за все путинские времена. И это первое мощное проявление силы Интернета, которая встала против пещерных коммуникационных и идеологических средств режима. Интернет и молодежь как его первейший, безоглядный носитель вывалились за границы виртуальной реальности, схлестнулись с подлым, замшелым, жестокосердным оффлайном.
Назад они просто так не уйдут, их задор и юношеская жажда справедливости поведут их на новые битвы. Молодые люди на Пушкинской кричали держимордам режима: «У вас сила, у нас правда!» Это – перелом. Может, кто не понял, но пошел, по-видимому, первый акт расставания с тянущим в бездну проклятым прошлым.

28/03/2017




Постисторический виток России (Эпилог)

Текущий субэон  
 
Эпилог Деньги Власть Слава 
28/03/2016 21/08/1991 7/11/1917   14/06/1696
16/05/2016 15/01/1992 21/01/1919 25/01/1700
3/07/2016   7/06/1992   26/03/1920 9/08/1703  
18/08/2016 25/10/1992 30/05/1921 25/01/1707
7/10/2016   24/03/1993 23/08/1922 6/10/1710  
21/11/2016 5/08/1993   30/09/1923 28/01/1714
8/01/2017   26/12/1993 3/12/1924   12/08/1717
24/02/2017 15/05/1994 28/01/1926 26/01/1721
10/04/2017 29/09/1994 15/03/1927 13/06/1724
25/05/2017 10/02/1995 20/04/1928 3/10/1727  
7/07/2017   21/06/1995 19/05/1929 29/12/1730
19/08/2017 27/10/1995 8/06/1930   28/02/1734
3/10/2017   11/03/1996 22/07/1931 8/07/1737  
13/11/2017 13/07/1996 26/07/1932 20/07/1740
27/12/2017 20/11/1996 21/08/1933 6/10/1743  
7/02/2018   27/03/1997 7/09/1934   27/11/1746
21/03/2018 30/07/1997 16/09/1935 24/12/1749
30/04/2018 29/11/1997 17/09/1936 27/12/1752
12/06/2018 8/04/1998   8/10/1937   26/02/1756
21/07/2018 2/08/1998   23/09/1938 12/01/1759
31/08/2018 3/12/1998   26/09/1939 23/01/1762
7/10/2018   28/10/1995 26/08/1940 25/10/1764
15/11/2018 21/07/1999 14/08/1941 20/09/1767
24/12/2018 13/11/1999 26/07/1942 24/07/1770
2/02/2019   13/03/2000 23/07/1943 15/07/1773
10/03/2019 1/07/2000   17/06/1944 2/04/1776  
16/04/2019 19/10/2000 13/05/1945 19/12/1778
23/05/2019 26/02/2001 10/04/1946 12/09/1781
29/06/2019 26/05/2001 8/03/1947   4/06/1784  
4/08/2019   11/09/2001 26/01/1948 2/02/1787  
9/09/2019   26/12/2001 8/12/1948   12/09/1789

  1-й эон

  2-й эон

  3-й эон





Согласно Спирали истории

до крушения империи
осталось:


 Комментарии 2011-2015 годов